Игра без правил  - Дмитрий Зурков

– Простите, но зачем вам это старьё? – не выдерживает еще один «зритель». – Кучность отвратительная, дымный порох демаскирует позицию, да и зацепить его за что-либо прочное не всегда представляется возможным.

– Дело в том, господин полковник, что они показали высокую эффективность в борьбе с пулемётными точками, артиллерийскими орудиями, автомобилями… Был даже удачный опыт стрельбы по дирижаблю и паровозу. Что же касается недостатков – они сведены к минимуму. Переснаряжение патронов на бездымный порох позволило избежать демаскировки и, самое главное, – улучшить кучность стрельбы. А нынешний командир взвода придумал складную треногу с пружинным амортизатором для установки ружей. Расчёт из трех человек обладает отличной мобильностью и без труда переносит ружьё, треногу и боезапас.

– Где и каким образом производилось переснаряжение? – Вот настырный какой попался…

– В Офицерской стрелковой школе. Теперь на каждый ствол есть запас в пятьсот патронов… Но я не договорил. Также во взводе наличествует снайперское отделение, восемь человек, вооружены трофейными винтовками Маузера, снабжёнными оптическими прицелами.

Далее, саперный взвод. Обеспечивает все виды инженерных работ, а также минирование, разминирование и все остальные действия со взрывчаткой. По штату один офицер, три унтер-офицера и сорок рядовых…

Артиллерийский взвод состоит из расчётов трёх револьверных 37-миллиметровых пушек Гочкиса. Орудия поставлены на самодельные колёсные лафеты… – Краем глаза вдруг ловлю торжествующий блеск во взгляде Потапова, и молнией в голове мелькает догадка. Ах ты, хитрож… премудрое чучело в мундире!.. А я, лох педальный, мог бы и догадаться!.. Значит, вся эта затея со штабной игрой – способ поймать «на слабо» и разговорить тупенького… Ладно, посмотрим, кто кого нагнёт под плинтус, а пистолеты-пулемёты, зенитная батарея «фон Абихт», «Неуловимый мститель» и другие маленькие радости жизни останутся до поры джокером в рукаве…

– Батарея трофейных гаубиц – четыре орудия, два офицера, шесть унтер-офицеров, тридцать девять рядовых. Нестроевая рота имеет установленный штат, поэтому не имеет смысла подробно на ней останавливаться… Капитан Гуров доклад закончил.

Вопросы как из дырявого мешка посыпались…

– С кавалеристами и этими вашими… как их… тачанками всё понятно. А каковой вы видите тактику применения пехотно-штурмовой роты? – спокойно и рассудительно, видно, ничуть не огорчившись проигрышу, интересуется бывший «красный комкор» генерал-майор Иностранцев.

– Рубеж атаки назначается за сто – сто пятьдесят шагов от неприятельских окопов. До этого штурмовики двигаются, следуя в колонну по два за бронемашинами и прикрываясь их корпусами. Достигнув рубежа, разворачиваются в цепь и броском преодолевают это расстояние. Броневики при этом следуют в цепи, поддерживая атаку пушечно-пулемётным огнем.

– Сами до этого додумались? – генерал продолжает развивать тему.

– Никак нет, ваше превосходительство. Первым озвучил эту идею штабс-капитан Поплавко. Если не ошибаюсь, он сейчас воюет на Юго-Западном фронте.

– А вы, значит, решили на практике проверить его теорию? – Иностранцев одобрительно кивает, услышав мой ответ, и задает следующий вопрос.

– Да, только в несколько измененном виде. По замыслу Поплавко, бронеавтомобили должны транспортировать группу гренадёров, вооружённых револьверами, бебутами и гранатами. По достижении неприятельских окопов те должны начать бой и продержаться до подхода основных сил. То есть атака разбита на два этапа. Я же предлагаю осуществлять непрерывное, возрастающее по мощи воздействие на врага до полного его разгрома.

– Поясните, пожалуйста, господин капитан, в чем же различие, – в разговор вписывается Богословский, предоставляя возможность дать более развёрнутый ответ. Скорее всего, из желания помочь.

– В предлагаемом мной варианте вся огневая мощь атакующего подразделения концентрируется на узком участке обороны, возрастая по мере приближения к линии обороны. Артиллерия, своя либо приданная, в это время обеспечивает огневой вал и огневой коридор, отсекая подход резервов. Позади боевых порядков следуют миномётчики, расчёты крепостных ружей, 37-миллиметровых пушек и корректировщики артогня, имея телефонную связь со своими батареями. Это позволяет в считанные секунды уничтожить уцелевшие огневые точки противника. После развертывания на рубеже атаки штурмовики двигаются не цепью, а перебежками, прикрывая друг друга…

– Господин капитан, да будет вам известно, русский солдат во все времена славился своей храбростью. И пулям не кланялся! – возмущается молчавший доселе грузный полковник с прямо-таки тараканьими усищами.

– Извините, господин полковник, но я думаю о том, как уничтожить неприятеля в минимальное время и с максимальной эффективностью, а не об уходящей в прошлое лихостью и удалью солдатушек – бравых ребятушек. Принятие на вооружение пулемётов делает подобные маневры бессмысленной бойней!..

– Господин капитан, давайте не будем горячиться… Вы упомянули миномёты, можете подробней рассказать об их устройстве и эффективности? – генерал-майор Марков пресекает перепалку.

– Изготовлены кустарным способом в обычных железнодорожных мастерских. Представляют собой металлическую плиту-опору, на которой вертикально крепится градуированный сектор. Если позволите… – продолжая говорить, рисую на доске эскиз, всё же проще один раз увидеть, чем путаться в технических деталях. – …К направляющей прикреплен обрезанный ствол охотничьего ружья со спусковым механизмом, на него надевается мина…

– Что они собой представляют? – теперь интерес проявляет молчавший до сих пор артиллерист.

– Пока что мы используем переделанные унитары от 47-миллиметровок. – Рисую рядом еще один чертежик. – Гильза обрезается вот здесь, и делаются продольные пропилы, чтобы сделать оперение и присоединить трубку, надеваемую на ствол.

– Устройство очень похоже на миномет капитана Лихонина. Вы с ним знакомы?

– Не имею чести. Но с удовольствием бы побеседовал.

– У него используется ствол от вышеупомянутой вами пушки. Выстреливает 180-миллиметровые мины на четыреста шагов, – продолжает новый собеседник. – Заряд – около полпуда аммонала.

– Я считаю, что для штурмовой роты это излишне. Нам вполне хватает полуторакилограммовых гранат на дистанции до двухсот пятидесяти шагов.

– Сколько человек в расчёте и какова скорострельность?..

– Три человека без труда переносят миномет и боезапас. Скорострельность – до пятнадцати выстрелов в минуту…

– Господин капитан, и всё-таки, зачем вам такое большое количество офицеров? – Полкан, ратовавший за удаль и храбрость русского солдата, мешает дальнейшей беседе двух почти единомышленников. – И это в то время, когда на фронте их явный недостаток. Приходится в качестве крайней меры даже давать погоны прапорщиков отдельным нижним чинам.

– Простите, господин полковник, но у меня подавляющее большинство прапорщиков и корнетов – бывшие унтеры, вахмистры и фельдфебели, и со своими обязанностями они справляются отлично. А что касаемо количества – при боевых действиях роты делятся на большое количество малых групп. И каждой из них должен командовать офицер, как имеющий право принимать самостоятельные решения в случае изменения обстановки…